. » Книги на костре – преступление или наказание? Тайны и аномалии


Книги на костре – преступление или наказание?

16 Мар
2012

В Севастопольском парке белорусской столице произошло книжное аутодафе – блогер Евгений Липкович сжег книги председателя околовластные Союза писателей Николая Чергинца. Тот обиделся и подал в суд, где дело было срочно рассмотрена, а блоггер оштрафован. Случались ли подобные случаи в отечественной истории, и почему методы средневековой инквизиции понадобились и в XXI веке? Гость дл – историк литературы Анатолий Сидоревич. Михась Скобла: «Анатолий, я даже не знаю, являетесь вы любителем творчества Николая Чергинца, книги которого были отданы огня. Каково ваше отношение к этой акции? » Анатолий Сидоревич: «Первый и последний раз я читал какую-то книгу Чергинца в эпоху развитого социализма. Что можно сказать … Чергинцу далеко до Симянона, до Агаты Кристи или Конан Дойла. А что касается этой акции, то человек просто не подумал, что он делает. В определенном смысле он сделал рекламу Чергинцу. Но все же курение книг не красит тех людей, которые их курят. Есть книги, которые не следует распространять «. Скобла: «Как библиофила я вас понимаю, но книги могут нести зло. Как, например, «Mein Kampf».

курение книг не красит тех людей, которые их курят …

Сидоревич: «Я что-то не видел, чтобы книга» Mein Kampf «распространялась в нашей стране. Я сам ее не видел. Подобная литература не должна пропагандироваться, но как документ истории, как свидетельство, она должна храниться в научных библиотеках, где работают специалисты «. Скобла: » В истории белорусского литературы уже были случаи, когда одни авторы прилюдно сжигали книги других. Скажем, молодой поэт Анатолий Сербантович в 1970 году сжег книгу тогдашнего председателя Союза писателей БССР Петруся Бровки «Между красных раввин» – после присуждения ей Государственной премии республики. А Евдокия Лось сожгла книгу Ларисы Гениюш «Ад родных». Вы же, наверное, знали Евдокию Яковлевну. Как вы считаете, что могло подтолкнуть ее на этот шаг? » Сидоревич : «Во-первых, Лось была белорусском поэтессой, но она была прежде всего советской патриоткой, воспитанной в соответствующем духе. Во-вторых, полагаю, Лось увидела в Гениюш сильную конкурентку себе. А Евдокия Яковлевна претендовала на роль первой поэтессы Беларуси «. Скобла: «Я о таком даже не слышал». Сидоревич: «Лось претендовала. Констанция Буйло уже была старая и жила далеко, в Москве. Молодой Женей Янищиц Лось пыталась ухаживать, похлопывать ее по плечу. Рая Боровикова тоже только на литературную дорогу выходила. И вот появляется имя, выходит в Минске замечательная книга «Невадам из Немана». Одним словом, Евдокия Яковлевна почувствовала, что она не первая поэтесса Беларуси. Возможно, это и подтолкнуло ее к такому неординарного поступка «. Скобла: «А как к нему отнеслись коллеги-писатели?» Сидоревич: «А как могли отнестись к такого выпада Янка Брыль, Максим Танк, Владимир Короткевич? Они с высоких трибун, в личных отношениях Ларису Гениюш ставили очень высоко «. Скобла: «То есть, было какое-то публичное осуждение Лось?» Сидоревич : «Понимаете, тогда публично высказаться в защиту книги, выпущенной в 1942 году под немецким контролем, было рискованно . Но Евдокия Яковлевна понимала, что она сделала не то «. Скобла: «Одной из моих любимых книг еще в школьные годы был сборник эссе знаменитых писателей мира под названием» Homo legens «(» Человек, который читает «). Вложенный Святославом Бэлза, он имел большое количество иллюстраций. И помню, как меня поразила одна из них – книжное аутодафе в фашистской Германии. Тысячи людей на площади и громадный костер из книг … Где еще ​​сожжение книг проводилось именно как государственный акт? » Сидоревич: «В Московии жгли книги Ивана Федорова. Наш земляк Федоров с другим нашим земляком Петром Мсьциславцам вынуждены были бежать

в 30-е годы гэпэушниками было уничтожено 1054 книги, среди которых произведения М. Богдановича, В. Ластовского, Я. Пущи ……
назад в Литву, где Григорий Ходкевич предоставил им возможность выпустить «Учительное Евангелие». В Московии сжигали книги старообрядцев, книги, выпущенные в период расторжения унии, митрополит Иосиф Семашко приказывал их свозить, и они уничтожались. Большевики никогда не афишировали уничтожения книг, хотя они их жгли на кострах, в печах тысячами: книги того же Троцкого, Бухарина и десятков других авторов. Впрочем, чего далеко ходить, у минской «американке» в 30-е годы жгли книги белорусских, и не только белорусских, писателей. Как пишет в своей книге «За кипучей чекистской работой» Александр Лукашук, тогда гэпэушниками было уничтожено 1054 книги, среди которых произведения М. Богдановича, В. Ластовского, Я. Пущи … «. Скобла: «Если монах совершал несовместим с монашеской жизнью поступок, его расстрыгали. Священников тоже лишали права служения. Допустим, писатель N. дискредитировал писательское звание в глазах коллег. Не есть публичное сожжение его книг своеобразным «расстрыжэньнем», лишением его «сана»? Сидоревич : «Сжечь книгу не значит сжечь идею, которая содержится и проповедуется в книге. Наконец, книги сжигает время. Они сгорают за ненужностью, морально сгорают, эстетически сгорают «. Скобла: «Так ли сожжение книги преступлением?» Сидоревич : «Смотря какой книги. Я не знаю, при каких условиях сгорели рукописный Полоцкая летопись или те рукописные книги, которые были в библиотеке Софийского собора. Такие книги хранятся в одном экземпляре, от силы бывают переписаны в двух экземплярах. Вот такие книги курить – преступление перед культурой, перед историей. А когда тираж книги 100 000 экземпляров, и кто-то сжег одну книгу … Ну, таким образом человек высказал к ней автора свои отношения. Но это не преступление, ведь в библиотеках остались еще 99 999 экземпляров «.


Наверх