. » Пора отказаться от многовекторности и прагматизма? Тайны и аномалии


Пора отказаться от многовекторности и прагматизма?

26 Дек
2012

В прессу были вброшены тезисы проекта Концепции внешней политики России. Вероятно, таким образом российское дипломатическое ведомство пытается ускорить реакцию Кремля: проект концепции был подготовлен ровно в обозначенный президентом срок — к 1 декабря.

На уровне межгосударственного взаимодействия документ декларирует цели защиты государственного суверенитета и борьбы против несовершенства мировой финансовой архитектуры. Такая постановка ставит в фокус российской внешней политики США как центр современной финансовой системы мира и главного источника интервенционистских угроз. В качестве возможных партнеров указываются страны, суверенитет которых также находится под угрозой. Между тем в другом месте документа говорится о повышении приоритетности отношений с США. Получается, что Россия готова формировать мягкую антиамериканскую коалицию в защиту суверенитета, сотрудничая с США по другим вопросам. Это и есть практическое воплощение принципа многовекторности внешней политики. Однако такая попытка усидеть на двух стульях обречена на провал, если не будут пересмотрены отдельные аксиомы внешнеполитического мышления.

Специфика российской внешнеполитической мысли, получившей отражение в концепции, состоит в восприятии государств как основных партнеров для взаимодействия и постулата о полицентричности мировой политики. Однако по совокупности возможностей центр в современном мире один — это США с их тотальным преобладанием в финансовой, военной, информационно-идеологической и научно-технологической сферах. Мирополитическая система структурируется в отношениях между единственным лидером — сверхдержавой и остальным сообществом субъектов, которые представляют собой аморфную среду. Пытаться формировать в ней «группировку сдерживания» из отдельных государств (например, в формате БРИКС) можно и нужно, но малорезультативно в силу несопоставимости ее объединенного ресурса с возможностями лидера.

В таких условиях наиболее разумной тактикой противостояния лидеру является формирование антилидерской среды, которая сглаживает и гасит импульсы поведения сверхдержавы, не вступая с ней в прямое противостояние. Нужны новые дополнительные форматы коалиций с разными субъектами мировой политики, которые все вместе («коалиция коалиций») могли бы стимулировать лидера к ответственному поведению. Например, можно не только развивать собственный проект Евразийского союза, но и оказывать всестороннюю поддержку другим интеграционным группировкам в мире, отказываясь от исключительной опоры на двусторонние межгосударственные связи.

Помимо государств можно было бы обратить внимание и на других субъектов мировой политики. Проект концепции много говорит о российских соотечественниках (диаспоре) за рубежом. Они помещаются в контекст «мягкой силы» и рассматриваются как инструмент, средство внеш­ней политики. При этом ничего не говорится о главной причине появления диаспоры — ошибках и преступлениях государства в отношении собственного народа, которое привело сначала к многомиллионному изгнанничеству, а затем утрате еще десятков миллионов людей в результате распада страны. Инструментальный подход к людям на корню закрывает возможности для применения «мягкой силы», в основе которой лежит битва за «умы и сердца». Помочь могла бы система ценностей, которую соотечественники готовы были бы поддержать. Но вместо нее в концепции предложены принципы многовекторности и прагматизм. То есть свобода рук и тактический материальный интерес.

Идеология прагматизма во внешней политике является неизменной все последние пятнадцать лет. Она дей­ствительно устойчиво приносит прибыль от распродажи природных ресурсов, остатков советского геополитического наследия и игры на американских внешнеполитических ошибках. Однако прагматизм не дает главного ресурса — надежных и верных союзников — и отталкивает последних партнеров на пространстве СНГ. В условиях современной России прагматизм — это прикрытие эксплуатации ранее наработанных внешнеполитических ресурсов в интересах наиболее сильных групп влияния и ситуативных коалиций лоббистов. Им выгодна «неопределенность многовекторности». Но действуют ли они в государственных интересах?

Изменить ситуацию могла бы четко заявленная ценностная парадигма российской внешней политики. МИД мог бы обратить большее внимание на последнее обращение президента к Федеральному собранию, в котором неоднократно говорилось о нравственности и моральном авторитете государства. С таким подходом можно найти немало союзников в среде негосударственных субъектов мировой политики. Недооценен потенциал христианских конфессий и шире — религиозных движений (от США, где они становятся меньшинством, до Ближнего Востока, где их теснят радикалы, и Китая, где религию ограничивает государство).

Аналогично и для бизнеса, который, как правило, стремится только к максимизации прибыли, нужна ясная внешнеполитическая идеология с заявленными ценностями. Только в этом случае бизнес может содействовать государству, а не наоборот (как, кстати, и заявляет нынешняя концепция). Ориентированная на положительные ценности Концепция внешней политики откроет новые источники силы для российской внешней политики.


Наверх