. » Сталинский патриций Тайны и аномалии


Сталинский патриций

13 Мар
2013

Владимир Бондаренко о 100-летииии Сергея Михалкова http://tutkrasnodar.ru/

Нет ничего случайного. И отреставрированная станция метро «Курская» не случайно открылась в дни ухода великого сталинского патриция Сергея Владимировича Михалкова. Либералы и разрушители зашумели: «Все считают, что Сталин не лучше Гитлера, а мы вновь воспеваем его…». Всего-то по каноническим правилам классической реставрации памятников культуры на стены станции «Курская-кольцевая» реставраторы, возрождая атмосферу начала 50-х годов ХХ века, вернули цитату из первой редакции михалковского Гимна СССР: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил». Сергей Владимирович Михалков был символом советской эпохи, а значит, и сталинским символом. Думаю, не случайно Иосиф Виссарионович Сталин делал ставку на таких, как молодой Сергей Михалков, талантливый, пассионарный, устремленный к культуре и к знаниям. Сталин мудро воспитывал своих патрициев, свою духовную аристократию и в армии, и в науке, и в промышленности, и в культуре.

Не случаен его вопрос Пастернаку о Мандельштаме: «А он мастер?». Сталина не интересовали ни национальность, ни происхождение из дворянства, ни даже скептическое отношение к тем или иным идеям большевизма. «А он мастер?». Ему и его создающейся Державе нужны были мастера, свои аристократы дела, свои патриции, которые могли отдыхать на прекрасных дачах, потягивать прекрасные вина с прекрасными незнакомками, но прежде всего должны были уметь первоклассно делать своё дело: ракеты, танки, решать математические задачи, писать стихи… Эти сталинские патриции и создали величайшую Державу мира, на обломках которой мы до сих пор держимся. Туполев и Королев, Жуков и Рокоссовский, Курчатов и Калашников, Шолохов и Михалков… Сергей Владимирович и в свои 90 с лишним лет до самой смерти никогда не терял ни духа, ни мужества, ни мудрости. Умирая, он сказал жене Юлии: «Ну хватит мне. До свидания». Затем закрыл глаза… Вспоминая его жизнь и наши встречи, не могу пройти мимо нашей всё-таки состоявшейся не так давно, на его 95-летии, беседы. Неожиданно он сам позвонил мне после выхода одной из моих книг. Пригласил на разговор.

«СП»: — О вашей помощи ходят легенды. Сотни людей хоть чем-то обязаны вам: и в сталинское, и в хрущевское, и в брежневское время. Скажу честно, только потому, что у власти стояли часто такие, как вы, мы и и сделали всё, что смогли.

— Советская литература, несомненно, великая литература, и поэтому я написал книгу «Я был советским писателем». Некоторые делают ударение на «я был», а я сам делаю ударение на «советским».

«СП»: — Вы и остаетесь советским писателем. Вы пишете сейчас что-нибудь?

— Воспоминания я написал . Книга «От и до». Больше ничего вспоминать не хочу. У меня не было дневников. Я был в хороших отношениях почти со всеми Маршалами Советского Союза. У меня есть книга с надписью Александра Василевского. Очень трогательная надпись. Есть книга с надписью Баграмяна. Они все уже ушли. А я успел только записать встречи со Сталиным. И когда меня спрашивают: с кем из великих людей вам было интереснее всего ? Я говорю — со Сталиным.

«СП»: — В чем величие Сталина?

— Он был во всем мощный человек. У него был мощный ум. Пусть он был жестоким человеком, но он был жестоким не избирательно. Он был жестоким к самому себе. Он был жестоким к детям своим. Он был жестоким к своим друзьям. Время было такое жестокое.

«СП»: — Кстати. Не он и родил это время. Думаю, был бы на его месте Киров или Фрунзе, крови не меньше было бы. Стиль эпохи таков был. И почти во всем мире.

— Сила Сталина была как бы внутренняя сила. Я видел, как он разговаривает с членами Политбюро. Я сидел с ними со всеми 5 часов, когда принимали «Гимн Советского Союза», а говорил он. А мы с Регистаном даже не соображали, где мы находимся. Я не осознавал и ту опасность, которая нас окружала. Хотя он был в хорошем настроении, хорошо нас принял, шутил, цитировал Антона Чехова…

«СП»: — Он же был еще и человеком большой культуры. В отличие от нынешних политических лидеров, много читал художественной литературы.

— Он участвовал в присвоении Сталинских премий. Со слов председателя комитета по премиям, Александра Фадеева, который присутствовал на заседании, я знаю то, что он обо мне говорил. Обсуждение Сталинских премий проходило как? Члены Политбюро, может и не все, но Берия участвовал и сам Сталин. Комитет представлял список тех, кто прошел. Список читал Маленков. Вот они доходят до фамилии Михалков… Михалков Сергей Владимирович — Сталинская премия второй степени — за басни. А Сталин ходит по кабинету и слушает. Все ждут его реакцию. Все знают, что первые басни я послал ему. После того, как я написал Гимн и был уже два раза лауреатом Сталинской премии. Я послал ему «Заяц во хмелю», «Лиса и бобер» и другие. Пять басен с вопросом, как он относится к этому жанру? Ответа я не получил. Но ответом было то, что их напечатали в «Правде». «СП»: — По сути, вы были единственный баснописец того советского времени? — И остался… И вот доходят до фамилии Михалков, ждут, что скажет Сталин. А Сталин неожиданно говорит: «Михалков — прекрасный детский писатель». Всё. И я не получаю премию за басни….

Он это сделал правильно. Это я потом понял. Если бы он поддержал жанр басни, тогда бы все кинулись писать. Это был мудрый шаг. Другой случай. Там же, на этом комитете. Он говорит: «А вот книга есть такая — Агеева. Почему бы не дать премию этой хорошей книге?». И дали ему. Чабан спасает отару в горах ценой своей жизни во время снежного бурана. Он смотрел в корень. Поддерживал тенденцию…. И этим он тоже был велик.

«СП»: — Если сейчас издать лучшие книги лауреатов Сталинской премии, получилась бы хорошая библиотека, серия шедевров.

— С учетом того времени…

«СП»: — В этой серии были бы и Сергей Михалков, и Александр Твардовский, и Виктор Некрасов, и Вера Панова, и Эммануил Казакевич, и Николай Эрдман, и Юрий Трифонов, и Леонид Леонов. Естественно, Шолохов.

— Выдвигали Василия Ажаева «Далеко от Москвы». Фадеев говорит, мол, он сидел. А Сталин сказал, но он же отсидел… Он же на свободе, а книга хорошая. Так было и со Степаном Злобиным, и с Анатолием Рыбаковым. Великая все же личность — Сталин. Так думали и многие великие конструкторы, полководцы, ученые. Конечно, злой гений был рядом.

«СП»: — Очевидно, у каждого великого политика злой гений где-то рядом за плечом сидит. Все зависит от того, в каком времени политик живет. Жил бы Сталин сегодня и у нас, он вел бы себя по-другому. А кого еще из великих политиков ХХ века вы бы назвали?

— Я бы назвал Де Голля и Черчилля. Хотя он нас не любил, но он уважал нас. Он уважал Сталина. Черчилль был великий человек.

«СП»: — Какое место в истории России вы бы отвели ХХ веку?

— Это был тяжелый век. Со всеми победами и со всеми неудачами. И для русского народа это тоже был очень тяжелый век. Октябрьская революция, коллективизация, Вторая мировая и так далее, вплоть до перестройки. Но всё было неизбежно. История так складывалась.

«СП»: — Вот вы, дворянин, аристократ, и сейчас считаете, что Октябрьская революция была неизбежна?

— Я думаю, что самодержавие неизбежно ушло бы в то время. Интеллигенция была возмущена влиянием Григория Распутина. Февраль был определен. Офицерство было возмущено мягкотелостью Николая Второго. А дальше пошло, покатило. Но, конечно, дальнейший расстрел всей семьи — это акт великого позора. Расстрелять семью православного царя?

«СП»: — Но был потом и подъем народа, был всеобщий энтузиазм? Или это сказки? Все делалось по принуждению?

— У меня отец Александр Владимирович, он был внуком статского советника, одного из старейших русских библиофилов. У него была библиотека личная 50 тысяч томов. Он эту библиотеку завещал после смерти Академии наук. Не успел передать, умер. Мой отец, его внук, уже в 1911 году передал библиотеку. Недавно был там пожар, но наши книги все сохранились. Мой отец не имел никакой собственности. Собственность принадлежала отцу его, а отец был под опекой государства, он был душевнобольной после смерти жены от родов, может, потом собственность и передали бы моему отцу. Но до этого не дошло. И после революции отец писал: никакой собственности не имею. И заявил своим домочадцам: я против новой власти бороться не собираюсь. А мне было тогда 4 года. Если Россия выбрала себе другой путь, я ей буду помогать. И стал помогать. Посвятил себя птицеводству, написал первую книжку, которую я сам продавал по деревням, «Что надо знать крестьянину-птицеводу?». А вторая книжка была «Почему в Америке куры хорошо несутся?». И когда был призыв партии поехать, поднимать хозяйство в провинции, он поехал в Пятигорск. И я учился в пятигорской школе…

«СП»: — Вы — православный человек?

— Безусловно, с самого детства. Пусть я не соблюдаю строго все каноны, но всегда верил в Бога. Я даже имею сейчас два ордена церковных: за помощь Церкви в трудные времена.

«СП»: — Что дает Православие нынешней России?

— Общество без веры — это не общество.

«СП»: — У вас много врагов было?

— Больше завистников. Я всегда говорил: пусть лучше завидуют, чем сочувствуют. Я — не мстительный человек. Я всех своих врагов обязательно упоминал положительно во всех своих докладах.

«СП»: — Вы почему стали детским писателем? В вас сидит детство до сих пор?

— Обязательно сидит. Я из него и не выходил.

«СП»: — Какой бы вы желали видеть Россию?

— Такой, чтобы в ней можно было всем людям спокойно жить, спокойно работать, да еще находить время наслаждаться жизнью. Чтобы Россия была всегда Великой Россией, какой она всегда и была.

Не так уж много было сделано бесед с Сергеем Михалковым — поэтому, думаю, читателям будет интересно вновь прочитать живые мысли, высказанные этой крупнейшей личностью ХХ века. Он всю жизнь служил нашему Отечеству. Его упрекают, что он переписывал тексты гимна, а он просто продолжал служить своей державе. Он был уверен: всё минет, а правда Родины останется. Дворянин, всю честь своего рода отдавший своей Державе. Он, в отличие от многих, не присягал дважды или трижды, в детстве присягнув советскому знамени, он ему и служил до конца.

Его столетие – это же и столетие всей советской литературы, советской культуры. Достойный юбилей, но кто его будет отмечать? Я сейчас перечитал его книгу воспоминаний. О чем она? Кто не хотел бы узнать, чему и кому служил, служит и будет вечно служить столбовой дворянин Сергей Михалков? Во-первых, русской национальной идее. Ибо, «предполагаю, национальная идея — это та, когда лучшие люди страны озабочены самочувствием народа, его материальным положением и здоровьем». Об этом еще в первых главах, вперемежку с воспоминаниями о Пятигорске, об отце и о русском Кавказе. Во-вторых, детям всего государства. Но что мы имеем вместо бывших пионерских организаций, «Артеков» и «Орленков»? Беспризорников и наркоманов? Дзержинский с Макаренко, думаю, ужаснулись бы, узнай они о масштабах нашей детской беспризорности… Больно и горько, что опять под колесами исторических сдвигов гибнут самые незащищенные — дети и старики, и еще находятся «пророки», что готовы с цинизмом доказывать, будто иначе и быть не может… А среди «пророков» — и внук того самого Аркадия Гайдара, книгами которого восхищался Михалков. Вспоминает он и о Павлике Морозове, убиенном зверски ребенке, которого и сейчас готова вновь зарезать новая власть… Когда же кончатся его страдания? В-третьих, служит Сергей Михалков великой русской литературе. И прежде всего «русскому корневому крылу отечественной словесности». Среди своих соратников числит автор Шукшина и Твардовского, Белова и Распутина, Бондарева и Носова. Он искренне завидует своему любимому поэту Александру Твардовскому и его поистине народному «Василию Теркину». Не будем сравнивать таланты, не будем сравнивать художественную значимость поэм. Но михалковский дядя Степа не менее народный персонаж, чем солдат Василий Тёркин. «Кто не знает дядю Степу, дядя Степа всем знаком…». Разве не так? У каждого ли даже из великих писателей есть такой всенародный персонаж? Во имя русской культуры в рамках своего времени Михалков делал всё возможное. Всем памятен скандал с Хрущевым, когда Михалков ему буквально навязывал идею создания общества по охране памятников культуры, первый очаг русской идеологии в послевоенной России.

Вообще, нелюбовь к лицемеру и двурушнику Хрущеву проскальзывает по всей книге… Этот чистюля по уши в крови, этот мужик, ненавидящий всё мужицкое, из худшей породы крепостных. Таких именно и пороли столбовые дворяне Михалковы на своих конюшнях. Не крестьян, а дворню! Мало пороли! Рассказывает Сергей Владимирович и о том, как помог Православной Церкви получить в свои владения Свято-Данилов монастырь… И всё без шума и звона, без биения в грудь. В-четвертых, всегда служил дворянин и русский офицер Сергей Михалков родной армии, и он не понимает и высмеивает тех журналистов, которые сегодня готовы смешать русского солдата с грязью. В-пятых, он служил сильному и единому государству. Служил дружбе народов в этом государстве. Служил своими стихами и баснями, своим величавым Гимном и эпитафией Неизвестному солдату, служил и своей работой.

В этом он всегда был близок Александру Проханову. Поэтому и покровительствовал ему в молодые годы… В-шестых, он служил своему славному роду Михалковых, своей семье, своим детям… Я по-разному отношусь к творчеству Андрея и Никиты Михалковых, но, надо признать, они выросли самостоятельными. Они создали себе свои собственные имена. Конечно, взлетать из-под крыла Сергея Михалкова было куда легче, чем из какой-нибудь вологодской деревеньки, но сколькие знатные отпрыски ушли в пустоту? Сколькие стали только тенями своих знаменитых отцов? Можно сказать одно, что на потомках Сергея Михалкова природа отдохнуть не смогла… И поразиться пассионарности этого древнего рода… А все те, кто ценил и ценит этого сталинского величавого патриция, будут всегда ценить и память о нём, и жизнь его, и строчки его: «Союз нерушимый республик свободных /Сплотила навеки великая Русь!».

Они-то и отметят сегодня достойно столетие великого Мастера.


Наверх